«Нас ожидает невидимый сланцевый ад» ‒ интервью с кандидатом геолого-минералогических наук, доцентом геологического факультета Львовского национального университета им. Ивана Франка

Я работаю геологом более 40 лет, но этот термин «сланцевый газ» для меня новый, как и для многих ученых. Это означает, что украинцы мало знают об этом газе, однако время узнать. Раньше я думал, что этот газ ‒ метан, который накапливается в пористых породах. Так считает большинство людей, однако это не так. Революция в добыче сланца началась в начале 2000-го. Сланцевый газ добывают из руды, которая состоит из сланца и керогена. У нас его очень мало.

Относительно запланированной скважины у Олесько, то согласно экологическому законодательству Украины, а точнее, в соответствии с государственными санитарными нормами по обращению с промышленными отходами, нужно место для сотен тонн отходов. Чтобы пробуравить скважину, нужен раствор с реагентов II-го и III класса опасности массой более 20 тысяч тонн. После добычи сланцевого газа шлам с этим раствором нужно утилизировать. Для этого необходимы шламохранилища, где санитарно-защитная зона должна быть не ближе, чем 3 км от населенных пунктов. А у нас такая плотность населения, что негде это разместить.

На Западе Украины, в частности на Олесской площади, есть сотни водосборных скважин, в частности водозаборы, ведущие во Львов. А согласно постановлению Кабинета Министров № 2024 от 1994 года о правовом режиме зоны водных объектов, нельзя ни размещать рядом шламохранилища, ни закачивать химию. Поэтому у нас просто негде бурить скважину. Представители фирм-добытчиков уже приезжали во Львовскую область прошлым летом, в селе Мурованное Старосамборского района проводили специальные исследования, в частности сейсмическое ‒ вибрационным способом. Друг позвонил мне и говорит: «Все испуганные, земля дрожит». Габаритные машины грохотали за селом, но их слышали в каждом дворе.

Также существует серьезная угроза для здоровья людей. При добыче сланцевого газа подземную воду (из скважин, колодцев, каптажей источников) и поверхностную будет загрязнено химреагентами: все здания и сооружения будут разрушены в результате взрывов, которые повлекут землетрясение мощностью более 5 баллов по шкале Рихтера, воздух будет загрязнен метаном. Если же наши скважины будут глубокими, то добытчикам придется делать ядерный взрыв ‒ это еще страшнее. К примеру, в Англии взрывы были небольшими, но там уже возникло движение противников сланцевого газа.

Иногда в скважине возникает факел, т.е. после взрыва метан поднимается трещинами, его зажигают, чтобы не загрязнял воздуха. Факел ‒ это поджог скважины, когда в ней находят непромышленный газ. Это топливо не предоставляется к использованию, дешевле сжечь, чем добывать. Я называю это сланцевым адом, который имеет особенность ‒ он невидим. Чтобы понять, загрязненная ли вода у скважин, нужно сделать анализ на предельно допустимые концентрации. Напомню, в скважину закачивают 20000 тонн раствора, из них 2 % (400 т) бензола. Концентрация огромная, поэтому в колодцах он есть. На вкус вы это не определите, разве что хроматографом, а таких приборов не так много. А самое ужасное, что государственные санитарные нормы не обязывают санстанции определять его наличие и уровень (норма ‒ 0,5 на литр). Поэтому опасность есть всегда.

Источник:http://www.gazeta.lviv.ua/ecology/8330